English Deutsch
Новости
Мир антропологии

Почему собаки: как наши предки приобрели четвероногих друзей

Почему исчезли неандертальцы? Как одомашнивание волков помогло кроманьонцам стать лидерами на Земле? Об этом в книге «Захватчики: Люди и собаки против неандертальцев» пишет антрополог, автор научных публикаций и восьми научно-популярных произведений Пэт Шипман. С разрешения издательства «Альпина нон-фикшн» АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ публикует главу «Почему собаки?»

Если необычные волкособаки, останки которых найдены на некоторых стоянках, являются результатом ранних попыток доместикации — прежде неизвестных и далеко не очевидных, — сможем ли мы объяснить, почему древние люди современного вида выбрали для первой доместикации именно собак? Многие исследователи, размышлявшие на эту тему, указывали на некоторые общие черты, которые объединяют одомашненные виды животных. Обладают ли волки этими общими признаками?

Во-первых, удачными кандидатами для доместикации выступают социальные животные. Волки, несомненно, отправная точка доместикации собак, при этом являются в значительной степени социальными животными и живут в стаях, которые имеют иерархическую структуру. Волки приспособлены для жизни в группах, совместной охоты и определения вожака — животного, которое будет доминировать над остальными. Кроме того, они совместно с другими членами группы заботятся о потомстве. Таким образом, если они смогли бы принять человека в качестве вожака стаи, структура межвидовых отношений была бы им знакома.

Во-вторых, желательной характерной особенностью является быстрое воспроизводство и скорое достижение зрелости, поскольку в этом случае за короткое время можно получить больше одомашненных животных. В качестве ещё одного признака часто называют готовность размножаться в неволе, но что подразумевается под «неволей», когда речь идет о доместикации волков 35 тыс. лет назад, не совсем понятно. В любом случае по сравнению с другими, одомашненными позже видами, например козами, псовые по этому признаку не самый лучший выбор.

В-третьих, очень полезна способность довольствоваться той пищей, которую не едят или не очень ценят люди. Так, животное, которое может питаться травой или соломой, — очевидный кандидат для доместикации, поскольку не претендует на пищу людей. Волки или собаки, которые непосредственно конкурируют с людьми за мясо, в этом отношении не самый лучший вариант для доместикации. Выгода, полученная от доместикации, союза или кооперации, должна превышать затраты, выраженные в пищевых ресурсах, расходуемых на кормление домашних животных.

В-четвертых, вероятные кандидаты для доместикации должны обладать спокойным характером, быть не слишком агрессивными и потому довольно послушными. Волки этому критерию не удовлетворяют.

Пятая характерная особенность, которую обычно не упоминают как качество, необходимое для доместикации, состоит в том, что волки и люди используют одинаковые методы добывания пищи. Людям не нужно обучать волков тому, как охотиться группой; волки учатся этому у своих родителей, и этот навык до некоторой степени заложен в их инстинктах. Указанная особенность в какой-то мере характерна и для домашних кошек, которые знали, как охотиться на грызунов и других мелких млекопитающих ещё задолго до своего одомашнивания, случившегося в период между 3800 и 1600 гг. до н. э. Тогда как волки и собаки охотятся группами, кошачьи предпочитают охотиться в одиночку, что относится и к домашним кошкам. Охотничья собака работает вместе с человеком, волк охотится вместе с другими волками, и только кошки выходят на охоту в одиночку.

Причина, по которой первый одомашненный вид — волки — так плохо отвечает перечисленным критериям, состоит в том, что эти критерии основаны на предположении об основной цели доместикации — гарантированной добыче мяса за счет разведения домашнего скота. В качестве образца для описания доместикации обычно выступает кто-то вроде овцы или козла, а вовсе не волк. Эндрю Шерратт опубликовал две работы (1981 и 1983 гг.) по доместикации животных, которые имели большой успех в этой области. Шерратт выдвинул гипотезу, согласно которой доместикация животных была обусловлена, прежде всего, стремлением обеспечить продовольственную безопасность, и только во вторую очередь и позднее люди начали систематически использовать животных для получения побочных продуктов, таких как молоко или шерсть, а также в качестве тягловой силы. Работы Шерратта оказали огромное влияние на антропологов и других учёных, изучавших доместикацию животных.

Я считаю, что Шерратт был, к сожалению, в корне не прав. В опубликованной недавно статье я утверждаю, что его гипотеза строится на фундаментальном заблуждении относительно мотивов доместикации животных. Если задача состояла в производстве мяса, тогда доместикация — крайне неудачная стратегия для ее решения, поскольку неизбежно потребуется довольно значительное число поколений, прежде чем можно будет зайти в загон или выйти на огороженное пастбище и выбрать себе животное на обед. Я понимаю, что некоторые одомашненные животные действительно стали источником пищи — это очевидно. Однако задолго до того, как животные превратились в источник еды, множество возобновляемых ресурсов (более удачный термин, чем «побочные продукты») можно было получить от разных видов без необходимости убивать животное. Среди таких возобновляемых ресурсов можно назвать молоко, мех, тягловую силу, помощь на охоте, защиту, улучшение санитарных условий (поедание пищевых отходов и других несъедобных для человека продуктов) и способность производить больше животных. В качестве походящего примера можно указать на остатки плетёных, скрученных и крашеных волокон льна и шерсти горного козла, которые датируются периодом от 32 до 26 тыс. лет назад. Эти артефакты были найдены в слое позднего палеолита в пещере Джуджуана в Грузии. Также на стоянке Павлов I обнаружено множество глиняных отпечатков скрученных и вязаных волокон. Эти находки прямо указывают на то, что уже примерно 9 тыс. лет назад, то есть задолго до доместикации овец и коз, использование растительных волокон и меха животных достигло высокого уровня сложности.

Я предполагаю, что первоначальной причиной доместикации животных, как показывает пример превращения волка в собаку, было стремление создать «живые орудия», чтобы люди могли воспользоваться теми полезными умениями одомашненных животных, которыми не владели сами. Вместе с волками и собаками люди получили возможность быстро преодолевать длинные расстояния, выслеживать добычу по запаху, загонять ее, окружая, облаивая и при необходимости кусая и нападая. Если животные, которые обладают всеми этими навыками и способностями, станут сотрудничать с людьми, то и те и другие только выиграют, получая за более короткое время больше мяса в расчете на одного охотника (человека или собаку) с меньшим риском для себя.

Здесь стоит остановиться, чтобы обсудить, какие именно последствия влечёт за собой доместикация. Доместикация биологического вида совсем не то же самое, что приручение отдельного животного — тоже довольно сложный процесс. Приручить — значит установить некоторые правила поведения типа «не кусать детей» или «не красть мою еду» и заставить дикое животное им следовать, пока оно не поймет и не примет эти правила, иначе его выгонят или убьют. Подобное обучение лучше всего начинать с молодым животным. Что касается волков, то у них имеется период социализации, в течение которого щенки изучают внешний мир без страха и узнают, что такое безопасность. Этот период начинается приблизительно через две недели после рождения и продолжается около месяца. Очевидно, что именно в этот период предоставляется превосходная возможность для начала приручения животного. Однако приручение не приводит к изменениям биологического вида на генетическом уровне, и каждое новое поколение остаётся таким же диким, как и предыдущие. Изменения поведения не передаются по наследству.

Как приручение, так и доместикация вида могут потребовать значительной степени эмпатии, взаимопонимания и развитой способности правильно воспринимать разнообразные позы, жесты и звуки, которые использует животное или тот, кто его пытается одомашнить, для выражения дружбы, страха, враждебности, болезни, гнева или любопытства. Обучение общению с животным — это долгий процесс, даже если это общение элементарно и ограниченно. Участвовать в нем и искать способы взаимодействия друг с другом должны и человек, и животное; и тому и другому общение должно казаться возможным и целесообразным. Телевизионные программы о дрессировке и обучении собак ясно показывают, насколько неуправляемой может быть даже домашняя собака, если она находится в руках людей, которые не имеют представления, как поощрять правильное поведение и наказывать за опасные поступки. Многие из этих «несостоявшихся» владельцев не понимают, когда животное злится, проявляет агрессию или доминантное поведение, а когда оно напугано. Они не владеют «собачьим языком», а умение понимать язык собак, как правило, является ключевой частью программы.

Один из крайне важных аспектов доместикации состоит в том, что люди наблюдают за потомством одомашниваемого животного и следят за тем, чтобы особи с нежелательными качествами — такими как повышенная агрессивность по отношению к человеку — не выживали. Доместикация может проводиться как осознанно, так и неосознанно. Действительно, ни один человек, который ищет дружелюбную и полезную собаку, не выберет себе волка. Однако в самом начале доместикация могла проводиться интуитивно, когда люди убивали тех животных, с которыми было слишком трудно управляться или поведение которых было очень опасным, не таким, какое требовалось. По сути доместикация связана с генетическими изменениями, которые навсегда изменяют тот или иной биологический вид.

Самый известный эксперимент по доместикации псовых стартовал в 1959 году в Новосибирском институте цитологии и генетики. Руководил экспериментом советский генетик Дмитрий Беляев. Начиная с XIX века в Сибири активно разводили серебристо-черных лисиц — разновидность рыжих лисиц с привлекательным серебристым окрасом — ради их длинного меха, который в условиях холодного климата вырастал пышным и густым. Беляев отобрал на эстонской ферме 30 самцов и 100 самок лисиц, которые стали начальной популяцией (популяцией-основателем). Хотя эти лисицы выращивались в неволе на протяжении 50 лет, Беляев считал их «практически дикими», но лисицы не были совершенно дикими, поскольку очень часто встречались с людьми. Самые пугливые или агрессивные животные за прошедшие полвека уже были отсеяны из популяции.

Отобранные лисицы жили в клетках и практически не контактировали с человеком, кроме как при проведении ежемесячных поведенческих тестов, направленных на выявление слишком пугливых или агрессивных по отношению к человеку щенков. Размножение строго подчинялось поставленной Беляевым цели, а именно отбору наиболее дружелюбных и бесстрашных лис для последующего спаривания; в другой группе лис, выступавшей в качестве контрольной, спаривания были случайными и не регулировались.

Специалист по изучению поведения собак — Брайан Хэа из Университета Дьюка посетил Новосибирск в 2003 году, когда появилось уже 45-е поколение отобранных серебристых лисиц. Он рассказывал, что лисицы из контрольной группы «забивались в угол в своих комнатах», чтобы избегать встречи с ним, и облаивали его, когда он проходил мимо. А лисицы, отобранные за их дружелюбность, «прыгали к нему на руки, тыкались носом в его лицо, облизывали ему щеки своими маленькими розовыми язычками». Исчерпывающее описание. Только 18% животных были признаны «пугливыми», тогда как в начальной популяции таких было 90%. Получившиеся в результате животные, которых называют «одомашненными лисицами», намного меньше боялись людей, чем лисицы из контрольной группы, на основании чего было сделано поспешное заявление о том, что для доместикации животного потребовалось всего 45 поколений.

Я считаю, что этот вывод слишком упрощает проблему. Контроль, который был у Беляева над животными в этом эксперименте, начиная от отбора уже не совсем диких серебристых лисиц и заканчивая строгим регулированием спаривания, оказался намного более полным, чем это могло бы быть при попытках доместикации в естественных условиях. Лисиц держали в клетках, и у них не было возможности самостоятельно выбирать партнера для спаривания. Я считаю, что 40–45 поколений — это самое минимальное количество времени, необходимое для завершения доместикации при условии, что животные ежегодно дают новое потомство, а люди владеют современными знаниями в области генетики и наследственности, а также имеют неограниченный контроль над животными.

Удивительно, что у отбираемых Беляевым по степени послушности лисиц произошли изменения не только в поведении, но и на генетическом уровне. У серебристых лисиц изменился окрас, появились пегие пятна, которые не встречались в популяции-основателе; у некоторых особей стали встречаться висящие уши; у некоторых появились закрученные хвосты; череп у лисиц стал в среднем более узким, с более короткой и широкой мордой. Более критичным изменением стало сильное понижение основного уровня гормонов стресса, называемых кортикостероидами, по сравнению с уровнем, наблюдаемым у диких лисиц. У молодняка стал дольше продолжаться период проявления любопытства и интереса к новым вещам, который затем сменяется более осторожным и пугливым поведением6. Благодаря этому обучение и установление контакта с таким выводком лисиц становится проще и, вероятно, улучшается с каждым новым поколением. Не существует метода, с помощью которого можно было бы оценить, как много времени потребовалось древним людям, чтобы одомашнить волков и превратить их в волкособак (или просто собак), или сколько неудачных попыток приручения волчьих щенков, закончившихся смертью щенков, было сделано. Я полагаю, что попыток и неудач было много.

Из всех видов животных, которые могли быть выбраны для доместикации, крупный, крайне свирепый вид, вроде волков, кажется весьма неудачным вариантом. В фауне плейстоцена имелись другие виды, например козы или олени, которые, как представляется, были более послушными и управляемыми (к слову, олени так и не были одомашнены.) Однако почти наверняка древние люди современного типа не задумывались о доместикации, когда они начали этот процесс. Я не могу себе представить доместикацию собак иначе как случайный процесс, проводимый методом проб и ошибок, который начался, вероятно, с одного или двух волчьих щенков и благополучно завершился только по счастливой случайности. Поскольку не существовало никаких других домашних животных, вряд ли кто-то в то время мог предвидеть выгоды от доместикации животных и целенаправленно заниматься их разведением. Все успешные попытки доместикации, за исключением доместикации собак, начались намного позже, уже после того, как люди стали вести оседлый образ жизни и заниматься растениеводством.

И всё же волки обладали некоторыми выгодными талантами и способностями, что делало их привлекательными кандидатами для доместикации, несмотря на опасность, которую они представляли. Волки, как и люди, по своему существу социальные животные, которые живут в стаях. Они намного счастливее, когда живут вместе с роднёй или избранными партнерами, чем когда остаются в одиночестве. Одинокий волк находится в постоянной опасности, его охотничьи способности ограничены, растить потомство приходится без посторонней помощи, и никто не прикрывает его тылы. Люди и волки (и большая часть представителей семейства псовых) очень похожи, и это весьма важное замечание. Если расширить понятие семьи (или стаи) и включить в него волкособак (или человека), то ситуация, когда люди разводили животных опасного вида и обучали их понимать человеческие команды, окажется вполне реалистичной. И волки, и собаки, и люди гораздо счастливее, когда живут в социуме.

Волки также прирождённые охотники, и они способны вынюхивать, выслеживать и преследовать добычу гораздо лучше, чем это могут делать люди. И хотя их основным способом добычи пищи, как у древних людей современного типа, является охота, методы охоты, применяемые псовыми, во многих смыслах совершеннее. Они могут пробежать 40–50 км в день, преследуя добычу, без чрезмерной усталости. Они могут легко взять след по запаху. Они инстинктивно заставляют добычу выбиться из сил, сменяя друг друга на лидирующей позиции в преследующей стае. Вот чего нет у псовых, но есть у людей, так это оружия дальнего поражения, такого как копья, приспособления для их метания с повышенной силой (атлатли), а также луки и стрелы. Кроме того, люди умеют создавать силки и капканы для ловли животных практически без каких-либо усилий, тогда как псовые этого не могут. Крупные псовые хорошо справляются с силовой атакой на добычу, однако этот способ охоты опасен и для самих охотников, а кроме того, не всегда заканчивается успешно. Ослабление жертвы за счет потери крови, обездвижение ее с помощью капкана или нанесение ей ранения и последующее выслеживание раненого животного до тех пор, пока оно перестанет сопротивляться, — все это гораздо менее рискованные стратегии охоты, чем непосредственная атака на жертву.

Говорят, что волки умнее собак и лучше, чем собаки, действуют в стае. Также волки лучше справляются с пространственными задачами. Валериус Гейст называет волков проницательными учениками, которые могут наблюдать за поведением своих сородичей или даже животных другого вида, чтобы узнать, как те справляются с задачей, например, отпирания дверей. Однако разумная деятельность волков и собак зависит от того, в какой ситуации они находятся. В экспериментах собаки реагировали на сигналы (знаки), подаваемые человеком, тогда как волки их игнорировали. Собаки смотрят на своего хозяина или дрессировщика, ожидая разрешения на выполнение определенного задания или в поисках помощи при решении трудного задания. Брайан Хэа и Ванесса Вудс в своей книге «Гениальность собак» пишут так: «Собаки — это самый важный для изучения биологический вид. Не потому, что они стали покорными и услужливыми по сравнению со своими дикими братьями, но потому, что они оказались достаточно умными, чтобы выйти из неприветливого внешнего мира и стать частью семьи».

Таким образом, особенно интригующим является тот факт, что кости диких волков — плотоядных животных, которые должны были стать главными конкурентами людей современного типа после того, как исчезли неандертальцы, — очень часто встречаются на стоянках, где обнаружены останки древних волкособак и большого количества мамонтов. Также на этих стоянках очень часто попадаются кости песца и зайца.

Зачем вообще нужно было отлавливать волков и песцов? Следы орудий на костях и наличие множественных фрагментов черепов вместе с костями конечностей говорят о том, что этих животных свежевали, поскольку лапы и фрагменты черепов зачастую не отделены от шкур. Так появилось предположение, что волки и песцы вместе с зайцами становились добычей из-за их меха. Мех, несомненно, был востребован в холодные периоды. В ранних исследованиях многие авторы придерживались твердого убеждения, что мясо волков не употреблялось в пищу. Ольга Соффер четко сформулировала данное утверждение в своей книге, вышедшей в 1985 году: «Несмотря на то что на большинстве стоянок были найдены останки пушных зверей, на костях этих животных не было обнаружено никаких следов обработки для употребления в пищу».

Но почему нет? Мясо волка абсолютно съедобное. В некоторых частях света даже в наши дни люди с удовольствием едят мясо псовых, а масса волка примерно такая же, как, к примеру, у оленя. Почему их убивали, сдирали шкуру, но не ели мясо? Я не могу найти иного разумного объяснения, кроме как предположить существование некоторых культурных предпочтений. Возможно, волки имели какое-то ритуальное значение. В исследовании Паломареса и Каро, посвященном конкуренции между хищниками, показано, что примерно половина биологических видов, вовлеченных в конкуренцию внутри гильдии, поедала своих убитых врагов, тогда как другая половина — нет. Авторы исследования не смогли определить характеристики, по которым можно было бы понять, в каком случае плотоядные животные съедают своих конкурентов, а в каком — нет. Как отмечают Ванак и Гомппер, «когда представители низших видов остаются несъеденными после хищнического истребления.., это значит, что поведение доминирующих видов направлено на непосредственное снижение численности предполагаемых конкурентов за ресурсы».

Однако обнаруженные на некоторых недавно раскопанных граветтских мамонтовых мегастоянках, таких как Павлов I, кости волков, лисиц и песцов имеют явные следы свежевания, разделки и отделения мяса от туши. Может быть, в ранних исследованиях, когда важность подобных следов применения орудий труда еще не была столь очевидна для зооархеологов, как сегодня, на эти следы просто не обратили внимания и пропустили? Или может быть, в одних районах мира эпохи плейстоцена люди не употребляли в пищу мясо убитых плотоядных животных, а в других — употребляли? Мы этого не знаем.

Распределение следов использования орудий на волчьих костях, найденных на стоянке Павлов I, в значительной степени совпадает со следами, оставленными на костях травоядных животных, например северного оленя, и это дает серьезные основания полагать, что мясо, по крайней мере некоторых из этих псовых, было съедено. Возможно, предпочтительной добычей были волки, поскольку они крутились возле человеческих поселений в надежде поживиться остатками мяса; убийство нескольких волков могло отбить желание у остальных приближаться к жилищам людей. Останки волков также использовались и для других целей. Шило и прочие костяные орудия в основном изготавливались из локтевых костей передних лап волков; эти кости удлиненные и острые. Зубы волков, как правило, шли на изготовление украшений и кулонов. В корне зуба проделывалось отверстие, после чего зуб нанизывался на нить. На стоянке Павлов I, к примеру, было найдено 254 лисьих и 65 волчьих зубов, обработанных подобным образом. Довольно много. Только две такие подвески были сделаны из зубов другого животного, а именно северного оленя, хотя останки северных оленей присутствовали на стоянке в избытке.

Как ни странно, но следы зубов плотоядных хищников на костях, найденных на граветтских стоянках, присутствуют в незначительном количестве. На большинстве стоянок доля костей со следами зубов плотоядных животных составляет менее 5%. Раз кости со следами зубов хищников часто встречаются на раскопанных недавно стоянках, содержащих останки собак, или вблизи волчьих нор, то почему они отсутствуют в более ранних находках? Существует три возможных объяснения.

Во-первых, на многих стоянках, где раскопки проводились в середине XX века и ранее, зачастую собирались и анализировались не все ископаемые останки, а только наиболее сохранившиеся. Распространенной практикой было игнорирование фрагментов костей независимо от того, сильно они были пожеваны или нет. Подобный подход к сбору ископаемых останков не позволяет теперь узнать, имелись ли на несобранных фрагментах костей следы зубов.

Во-вторых, люди могли успешно защищать свои поселения и лагеря, даже временные, от диких хищников. Надежная охрана добытых туш была бы крайне трудной без помощи волкособак. Но если волкособаки помогали людям и жили вместе с ними, исключительно сложно было бы не давать им грызть кости даже при хорошем питании, разве что привязывая волкособак или как-то еще ограничивая свободу их перемещения.

Наконец, степень обработки костей людьми или плотоядными животными зависит от доступного количества мяса и от продолжительности нахождения на территории. Поэтому части туш, принесенные к волчьему логову или к месту содержания животных (загону или клетке), скорее всего, будут сильнее повреждены и разгрызены, чем те, которые остались на месте охоты. Действительно, места, где дикие волки убивали свою добычу, могут содержать небольшое количество фрагментов костей, на которых вообще не окажется следов зубов.

Мэри Стинер изучала характерные повреждения костей, по которым можно было отличить древние и современные логова волков от пещер или логовищ пятнистых гиен и от стоянок гоминин. В наборе костей, который она определила как кости из логова хищника, имелись кости щенков, кости со значительными повреждениями вследствие разгрызания, в случае пещерных гиен, с большим количеством копролита (окаменелых остатков экскрементов). Другими словами, наборы костей из логовищ плотоядных животных встречаются в материнских норах, где хищники, вероятно, рожают и выращивают своих детенышей в течение срока, который у некоторых видов растягивается на несколько месяцев. «Сильно разгрызенные» кости, по определению Стинер, составляют от 10 до 50% от общего числа фрагментов. Еще одной отличительной особенностью таких логовищ является высокая доля (до 70% от общего числа фрагментов) костей плотоядных животных. Вероятно, вследствие внутрии межвидовой конкуренции хищники стремятся убивать других хищников в больших количествах. В наборах костей, оставленных гиенами, доминируют останки голов и рогов, тогда как волки чаще собирали кости конечностей. Наборы, собранные гиенами, волками и гомининами, также отличаются по возрастному составу животных жертв. Гиены и волки предпочитали охотиться на молодых животных, а гоминины — на зрелых особей.

Наборы костей из логовищ хищных животных, которые анализировала Стинер, практически не содержали каменных орудий труда, обожженных костей и костей со следами использования орудий или со следами ударов, свидетельствующих о том, что повреждение было нанесено гомининами. Таким образом, эти логова с огромным количеством разгрызенных и поврежденных костей заметно отличаются от мамонтовых мегастоянок в Евразии, где можно обнаружить кости, поврежденные огнем или вследствие свежевания, разделки или отделения мяса от туш животных, а также множество каменных орудий труда или дебитажа (мелких фрагментов камней, образующихся в результате ударов). На мамонтовых стоянках обычно очень мало костей молодых плотоядных животных. В целом следует ожидать, что на граветтских стоянках, где присутствовало много людей, мясо было в изобилии, а волкособаки (или собаки) не рожали щенков и не содержались в загонах (или клетках), обнаружится малое количество костей, поврежденных плотоядными животными.

Есть ли у нас доказательства того, что волкособаки были особым, возможно, лишь частично одомашненным видом? Если предпочтительное уничтожение псовых и изготовление украшений из их зубов — это признаки особого отношения или особого статуса, тогда такие доказательства у нас есть. Вместе с тем имеются подсказки и догадки иного рода, которые в некоторой степени подтверждают предположение об особом статусе псовых у ранних людей современного типа.

Это предположение выглядело бы безосновательным, если бы не свидетельства, найденные недавно. Дарси Морей, специалист по собачьим захоронениям, отмечает: «Ничто не говорит о социальной значимости, которую люди связывали с собаками, более очевидно, чем преднамеренные искусственные захоронения собак после их смерти».

Недавние раскопки на нескольких стоянках, возраст которых охватывает исторический период от 14 тыс. лет назад до настоящего времени, свидетельствуют о том, что люди, принадлежащие к разным мировым культурам, особым образом хоронили собак и иногда даже помещали в захоронение некоторые ритуальные предметы. Ни один другой биологический вид не имел такого ритуального значения, как собаки. В качестве одного только примера можно привести стоянку Ашкелон, расположенную в Израиле, возраст которой оценивается в 2500– 2200 лет. Там было найдено целое кладбище с тысячей отдельных захоронений собак. В забайкальском районе Восточной Сибири в период раннего неолита (8000–7000 лет до н. э.) и в начале бронзового века (5000–3400 лет до н. э.) домашних собак хоронили вместе с людьми на одних и тех же кладбищах, а иногда даже в одних и тех же могилах. Самым выдающимся примером подобного отношения к собакам является поселение Усть-Белая, где собак хоронили в ожерелье, сделанном из восьми зубов благородного оленя, бычьего рога и плечевой лопатки, двух рогов косули и других идентифицированных костей. Захоронение собак вместе с людьми в этом районе было характерно только для добытчиков, которые имели непосредственное отношение к водным пищевым продуктам.

В 1894 году Карел Машка, один их первых раскопщиков в Пршедмости, записал в своем дневнике, что нашел семь или восемь полных волчьих скелетов с частично разбитыми черепами. Один из них находился в месте, где также были захоронены 20 человек. Данное свидетельство заставляет предположить, что соглашение или союз между волкособаками и людьми современного типа привел к тому, что люди стали относиться к останкам волкособак так же, как и к останкам своих соплеменников. Возможно, считалось, что волкособаки слишком близки человеку, чтобы относиться к ним как к просто животным.

Но означает ли совместное захоронение людей и псовых в Пршедмости, что эти животные были близки к людям около 30 тыс. лет назад? К сожалению, Машка не зафиксировал пространственное расположение каждого фрагмента, поэтому мы не знаем, какие именно находки были сделаны на территории человеческих захоронений. Если бы преднамеренно захороненные псовые по своим анатомическим и морфометрическим характеристикам оказались волкособаками, тогда у нас были бы основания предполагать подобное отношение, но мы не можем узнать, какие именно псовые были там захоронены. 

Кроме вероятного захоронения волкособак вместе с людьми в Пршедмости мы можем увидеть еще нечто очень странное в отношении к этим животным. В челюсти одного из погребенных черепов была вставлена кость другого животного. Челюсти не были отделены от черепной коробки, когда кость, идентифицированная группой Жермонпре как кость мамонта, была в них вставлена, — значит, это было сделано незадолго после смерти животного. То есть с этой волкособакой были проделаны некие особые манипуляции в момент ее смерти, точное значение которых непонятно. 

Кроме прочего, в Пршедмости необычайно высокий процент (более 40%) черепов псовых имеет определенные травмы челюсти или лицевой части черепа со следами заживления. Травмы были достаточно серьезные, связанные с повреждением или удалением зубов живого животного или появлением трещин лицевой кости. Жермонпре и ее коллеги показали, что указанный процент подобных травм значительно выше, чем в выборке из 35 недавно найденных останков евразийских волков. 

Встречающиеся с высокой частотой сломанные зубы ужасных волков Северной Америки и других исчезнувших плотоядных животных, живших там до появления людей, стали свидетельством напряженной конкуренции за пищу внутри гильдии. Большое количество сломанных зубов, найденных в Пршедмости, возможно, говорит о том же — конкуренция между плотоядными была очень жестокой. Но это вовсе не объясняет необычно высокий процент лицевых травм. Выживание раненых собак, получивших лицевую травму, может указывать на то, что люди современного типа заботились о них и кормили. Нельзя однозначно утверждать, какое из объяснений правильно, но столь высокая доля сломанных зубов и травмированных черепов не характерна для волков. 

Об аналогичных находках рассказывал Роберт Лузи и его коллеги из Университета Альберта. Они исследовали останки 144 собак и 400 волков, найденные в северной части России и на археологических стоянках Северной Америки, Гренландии и других северных регионов. Исследователи обнаружили, что потеря по крайней мере одного зуба больше характерна для собак (54%), чем для волков (17%). Самки и самцы теряли зубы примерно с одинаковой вероятностью. Собаки также теряли значительно больше зубов в расчете на одну особь и значительно чаще ломали зубы, чем волки. Этнографические данные показывают, что собаки получали еду преимущественно в виде жира морских млекопитающих, внутренних органов, костей, шкур или в виде замороженной рыбы. Однако кормежка не была особенно щедрой, и поэтому собаки могли конкурировать за еду друг с другом. Волки обычно питались крупными или мелкими наземными млекопитающими, среди которых были зайцы, олени, лоси и овцы. У собак также обнаружено значительно больше черепных травм, чем у волков, особенно травм лицевых костей. Такие травмы, вероятно, появлялись вследствие применения наказания со стороны людей. 

Кроме прочего, из двух зубов псовых из Пршедмости людьми современного типа было изготовлено украшение, вероятно, что-то вроде кулона. Обработанные для создания носимых украшений клыки песцов, лисиц и волков часто встречаются на стоянках людей современного типа, относящихся к ориньякской или граветтской культурам. Рэнделл Уайт из НьюЙоркского университета — эксперт по доисторическим личным украшениям. Он считает, что зубы, использованные в качестве украшений, были выбраны осмысленно, и это не означает, что их владельцы-животные доминировали в животном мире. Он пишет: «Мясо животных, из чьих зубов делали украшения, не употреблялось в пищу. Другими словами, животные, которых ели и из которых делали украшения, — это разные животные. Это означает, что отношение к животным, части которых превращались в украшения, определялось в значительной степени коллективными символическими представлениями». Хотя следы орудий на костях, найденных на некоторых стоянках, указывают на то, что мясо волков и лисиц иногда употреблялось в пищу, зубы волков и лисиц были выбраны в качестве личных украшений не потому, что были легко доступны. Фактически наоборот, они были редки. Северные олени или другие травоядные животные намного многочисленнее плотоядных на многих стоянках, и тем не менее зубы травоядных животных гораздо реже использовались в качестве материла при изготовлении личных украшений. На самом деле выбор мог пасть на зубы волков и лисиц именно потому, что их было труднее получить и они были редки, как это со всей очевидностью показывает стоянка Павлов I. Зубы волков, лисиц или волкособак могли быть выбраны для украшения, поскольку они в некотором смысле символизировали силу. Простое и, возможно, несколько обывательское объяснение может звучать так: те, кто обрабатывал и носил зубы волков или волкособак, были Людьми Волка (или Волкособаки), которые имели особую взаимосвязь и взаимопонимание с волками и волкособаками. 

Эта идея может стать ключом к пониманию причин, вследствие которых люди редко изображали псовых в произведениях доисторического искусства — наскальной живописи, гравюрах, резьбе и статуэтках из глины или костей. Возраст древнейшего однозначно идентифицированного объекта искусства, созданного людьми современного типа в Европе, оценивается приблизительно в 32 тыс. лет — такой же примерно возраст имеют первые мамонтовые мегастоянки. В целом на любой из найденных стоянок изображения групп плотоядных животных и, в частности, псовых встречаются крайне редко. Независимый исследователь Пол Бан, известный эксперт в данной области, однажды поделился со мной своими мыслями о причинах малочисленности изображений псовых в образцах доисторического искусства: «Возможно, [они столь редки] по той же причине, по которой редки изображения людей — вероятно, существовало табу на их изображение; или (менее вероятно) их изображение не соответствовало той цели, которую преследовали художники тех времен»25. Специалист по позднему палеолиту Анне Пайк-Тэй из Вассаровского колледжа предлагает несколько иной взгляд на проблему: «Редкость изображений псовых хорошо соотносится с редкостью их останков в ископаемой фауне позднего палеолита [Западной Европы]. Что, если собаки были включены в понятие «человеческой семьи» как продолжение охотника, а потому их изображения или гравюры, как и изображения людей, были нежелательны?» 

Даже на тех мамонтовых мегастоянках, где было обнаружено исключительное количество костей освежеванных животных семейства псовых, не было найдено объектов искусства, изображавших волков, собак или песцов. Найдены объекты из слоновой кости, камня и обожженной глины, изображающие мамонтов, лошадей, бизонов, медведей, кошек, водоплавающих птиц, львов и доисторических «Венер». Но не собак. 

В отличие от ориньякских и граветтских стоянок неандертальские стоянки содержат небольшое количество костей лисиц и волков. К настоящему времени на неандертальских стоянках не найдено ни одного представителя псовых, которого можно было бы идентифицировать как волкособаку. Из тех немногочисленных предметов, которые можно считать образцами неандертальского искусства, ни один не изображает волка, лисицу или какой-нибудь иной вид псовых. Какие бы способности люди современного типа ни использовали для вылавливания и доместикации волков, эти способности были либо неизвестны, либо недоступны неандертальцам. И лисицы, и волки составляли часть неандертальской экосистемы, но совершенно очевидно, что эти животные не использовались систематически. Хотя теоретически неандертальцы могли похищать одомашненных волкособак у людей современного типа, доказательств подобным действиям нет. В отличие от каменных орудий труда собаки не всегда работали на тех, кто пытался ими воспользоваться.

Почему неандертальцы не похищали волкособак или не одомашнили их сами? Весьма вероятное и очень важное объяснение этого факта основано на наблюдении о том, что нет ни одной надежно датированной неандертальской стоянки, возраст которой насчитывал бы меньше 40 тыс. лет; все стоянки старше. Если новые находки не выявят присутствия останков волкособак на более древних стоянках, можно утверждать, что к моменту появления волкособак неандертальцы уже вымерли. Исчезновение неандертальцев сделало волков ближайшими конкурентами людей современного типа, которые, в свою очередь, бросили волкам вызов за право доминирования, опираясь на разведение волкособак или даже самих волков и помощь и поддержку с их стороны. 

Еще одна вполне вероятная причина может заключаться в том, что неандертальцы не имели или не умели передавать друг другу когнитивные навыки и знания, необходимые для доместикации животных и совместной с ними работы. Ким Стирелни высказал предположение, что, поскольку неандертальцы из-за климатических изменений были вынуждены жить небольшими группами, они оказались особенно подвержены утере знаний и навыков вследствие случайных происшествий, и это привело к их вымиранию27. В малых, изолированных группах смерть одного человека может стать причиной утери знаний об определенных методах изготовления орудий труда или способах охоты или просто может означать потерю подробных сведений о местах произрастания съедобных растений, местоположении пещер или богатых добычей земель. Специализированные знания о том, как приручить и одомашнить волка, могли быть легко утеряны.

Книга "Захватчики" на сайте издательства

Рецензия на книгу


Интересно

Много научных споров вызвали темные прослои в слоях 3,4,6 и 10 (местонахождения Чжоукоудянь в Китае), самый мощный из которых – в слое 4 – достигает мощности 4-6 м, а самый тонкий – немного больше 1 м. Первоначально эти прослои были интерпретированы как остатки костров, кучи золы и в таком качестве вошли в огромное количество научных и популярных публикаций.  Однако пересмотр доказательств наличия следов огня в Чжоукоудяне показал, что мощные слои «пепла» представляют собой субаэральные водные отложения ила, стекшегося в ямы с окружающего пространства...

Catalog gominid Antropogenez.RU