English Deutsch
Новости
Мир антропологии

Альтернативная эволюция: от рыбы до кентавра

Кентавры. Мифические существа с головой и торсом человека на теле лошади. Согласно легендам, кентавры были спутниками Диониса, обладали буйным нравом и славились своей мудростью. Научный редактор портала АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ Станислав Дробышевский заинтересовался, какой анатомией обладали бы эти существа, живи они не только в мифах, сказках и фэнтези.

 

Наземные позвоночные имеют четыре ноги. Это свойство досталось нам от первых челюстных рыб. Боковые плавниковые складки, помогавшие им не кувыркаться при плавании, в некоторый момент разделились на две пары. Передняя поддерживала голову, задняя – брюшко с хвостом. Сначала о движении плавников речь не шла – двигал всю конструкцию хвост. Но если уж в теле есть мышцы, то почему бы не шевелить и плавниками, почему бы не выруливать, не притормаживать и не стабилизироваться лёгкими гребками. Так получилось, что первым недоамфибиям при выходе на сушу достались четыре опоры, из которых и получились наши руки и ноги. 

Но только ли так могла пойти эволюция? Каждый знает, что у большинства насекомых шесть ног. У пауков – восемь. У ракообразных может быть и десять, и шестьдесят четыре. А у многоножек – так и вовсе до 139 пар! Так что никакого механического или мистического закона числа ног в природе нет. Конечно, четыре ноги дают достаточную устойчивость, но лишние тоже никогда не мешают. Достаточно посмотреть на скорпиона или ложного скорпиона, рака-богомола или обычного богомола, комаровку или скарабея – сколько возможностей даёт дополнительная пара ног!

Так что же позвоночные? 

В силурском и девонском периодах в морях, лагунах и озёрах жили замечательные рыбы – акантоды. Они уникальны: между грудными и брюшными плавниками акантоды имели дополнительные парные брюшные шипы. Самые бедные, правда, шипов не имели или же располагали одной завалящей парочкой. Зато самые богатые владели целым набором: у Climatius их было четыре пары, у Euthacanthus – пять, а у особо везучих – даже шесть! Правда, это были не совсем плавники, но все знают, что была бы преадаптация, а путь развития найдётся. Если уж предки из плавниковой складки сделали нормальную конечность, то почему бы не сделать её ещё разок из брюшного шипа? Парочка заевших Hox-генов – и вуаля! Развили же насекомые горбатки причудливые спинные шипы и выросты похожим способом – из недоконечностей дублированием работы Hox-генов, почему акантодам нельзя?

Акантоды  Mesacanthus pusillus, Parexus falcatus, Ishnacanthus gracilis.
							Источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/
Акантоды Mesacanthus pusillus, Parexus falcatus, Ishnacanthus gracilis.
Источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/

Акантоды жили в морях, мелких опреснённых заводях и даже озёрах. Они были некрупными рыбками, большей частью планктоноядными, самые большие (были даже двухметровые) – хищными. Как видим, место жизни и образ жизни принципиально не отличался от того же у двоякодышащих и кистепёрых рыб. Так отчего бы акантодам не выйти на сушу? 

И вот, где-то в параллельной реальности, акантоды медленно выбираются на солнечные пляжи из горячих девонских лагун, цокая острыми зазубренными брюшными шипами о прибрежную гальку. Понятно, что по камням и песку очень неудобно ходить на шпильках. Концы шипов уплощаются и превращаются в копытообразные опоры. Зато на прочных шипах хорошо держаться в приподнятом положении. Это даёт скорость – и вот акантоды вытесняют неповоротливых кистепёрых. Раскоряченные тиктаалики и итиостеги вымирают, не успев развиться. 

Как обычно бывает в эволюции, часть акантод зависает в таком положении надолго, оставаясь многоногими сухопутными. С развитием наземной растительности и фауны появляются разные варианты, в том числе растительноядные и хищные. 

Но часть идёт хитрым путём. С появлением мало-мальски высокой растительности некоторые акантоды начинают приподниматься на задние пары ног, хватая добычу с листьев папоротников и стволов древовидных хвощей и плаунов. Две передние пары шипов у кого-то неизбежно атрофируются, обрекая своих владельцев на судьбу динозавров и страусов. Но самые одарённые используют передние шипы для выковыривания насекомых и многоножек из щелей. Первая пара шипов превращается в щипцы или пинцеты. Тонкая манипулятивная активность приводит к развитию головного мозга.

Горизонтальное положение задней части туловища и вертикальное передней позволяют ускоренно нарастить прогрессивную дыхательную систему – для неё полно места. Надёжная опора позволяет быстро развить нервную систему: мозговой отдел разрастается, закидывается и уютно опирается на широкую спину.

Пермское похолодание создаёт трудности и невзгоды, которые надо преодолевать. И вот уже в нижней перми, когда в морях доживают свой век последние реликтовые акантоды-рыбы, по суше перебирают копытцами теплокровные акантоды-кентавры (акантотавры?). Они не тратили миллионы лет на совершенствование ног и редукцию лишних пальцев. Их слегка зазубренные по заднему краю копыта начинаются почти от живота. Передняя часть тела вертикальна и снабжена клешнеобразными манипулятивными конечностями. Они не тратили миллионы лет на высвобождение рук и сложную балансировку тела для поддержания большой головы.

Но у них не было миллионов лет на кидания из насекомоядности к фруктоядности, а от неё к всеядности и хищничеству. Покрытосеменные растения вообще ещё не появились, холодный и засушливый мир покрыт папоротниками и примитивными хвойными. Акантотавры возникли как хитрые хищники, вечно борющиеся за скудные ресурсы. Уровень варварства зависает на миллионы лет, до потрясений границы перми и триаса, когда глобальный кризис экосистем ставит перед акантотаврами новые вызовы... 


Интересно

Мы можем представить себе мир, населенный только бактериями, но нельзя представить его заселанным только позвоночными или, скажем, только деревьями.

Гробстайн К. Стратегия жизни. М.: Мир, 1968, с. 132.

Catalog gominid Antropogenez.RU