English Deutsch
Новости
Мир антропологии

Быть ли Homo sapientissimus?

В 1957 г. в Ленинграде вышла книга выдающегося анатома и палеонтолога А.П. Быстрова «Прошлое, настоящее, будущее человека». В ней, в полном соответствии с названием, было три главы, в первой из которых рассказывалось о происхождении человека, во второй – об основных особенностях анатомии современных людей и различиях между расами, а в третьей рассматривался вопрос о возможности продолжения эволюции нашего вида в будущем. В этой главе автор мистифицировал читателя, как будто бы сочувственно изложив десятки фактов, свидетельствующих, по мнению многих других ученых, о том, что человеку предстоит еще испытать серьезные биологические преобразования, которые неузнаваемо изменят его скелет, физиологию и внешний облик.

Так, по мнению А.П. Быстрова, мог бы выглядеть человек будущего Homo sapientissimus, если бы наша биологическая эволюция продолжалась естественным пут?м
Так, по мнению А.П. Быстрова, мог бы выглядеть человек будущего Homo sapientissimus, если бы наша биологическая эволюция продолжалась естественным пут?м

Быстров пошел даже еще дальше и включил в свою книгу несколько рисунков, изображающих гипотетического человека будущего – Homo sapientissimus (рис. 37). Для этого странного существа характерны огромная беззубая голова (рис. 38), вырожденная грудная клетка, развитые тазовый пояс и конечности. Оно очень напоминает описание марсиан в романе Герберта Уэллса «Война миров». У марсиан, рассказывает главный герой романа, «совершенно не оказалось никаких признаков сложного пищеварительного аппарата, являющегося одной из частей нашего организма. Они состояли из одной только головы. У них не было внутренностей», а «большую часть их тела занимал мозг».

Картина, прямо скажем, не слишком привлекательная, и, добравшись до конца третьей главы книги Быстрова, мало кто не проникнется сочувствием к людям будущего. Однако, перевернув страницу и пробежав глазами первые строчки заключения, потрясенный только что нарисованной перед ним жутковатой перспективой, читатель вздыхает с облегчением. «Я, – признается, наконец, автор, – совершенно не согласен с тем, что написано в предыдущей главе. Я не разделяю взглядов анатомов на предстоящую судьбу человека и не думаю, что его скелет даже в очень далеком будущем может принять такие уродливые формы, какие пророчествуют они. Я вполне убежден, что все то, что анатомы с такой уверенностью предсказывают человеку в будущем, с ним никогда не случится». ( Быстров А.П. Прошлое, настоящее, будущее человека. Л., 1957. С. 298.)

Сравнение черепов современного
							человека (Homo sapiens) и гипотетического
							человека будущего (Homo sapientissimus)
Сравнение черепов современного
человека (Homo sapiens) и гипотетического
человека будущего (Homo sapientissimus)

Подавляющее большинство исследователей, позднее обращавшихся к вопросу о возможности будущей биологической эволюции человека, разделяет мнение, столь четко сформулированное А.П. Быстровым в только что процитированном отрывке. Основанием для воцарившегося единодушия служат как эмпирические данные, накопленные палеоантропологией, так и некоторые теоретические соображения, вытекающие из того, что мы знаем (или, точнее, считаем, что знаем) о механизме работы эволюционного процесса. Во-первых, известно, что за последние несколько десятков тысяч лет человеческий скелет не претерпел практически никаких существенных изменений и по строению черепа и других костей люди, живущие сегодня, отличаются от своих верхнепалеолитических предков ничуть не в большей степени, чем и те и другие различаются между собой. Во-вторых, согласно постулатам СТЭ (см. главу 1), для того, чтобы биологические признаки, характеризующие сегодня наш вид, претерпели со временем сколько-нибудь заметные изменения, необходима интенсивная работа отбора, но от нее человек, как считается, давно уже оградил себя культурными барьерами. То есть, конечно, какой-то отбор все равно происходит, даже в самых передовых с технологической и медицинской точки зрения обществах, но он сводится лишь к устранению из генофонда человечества некоторых крайних, заведомо бесперспективных и нежизнеспособных вариантов и не способен сыграть преобразующую роль. Попросту говоря, индивиды, одар?нные от природы, скажем, могучим интеллектом или богатырским здоровьем, имеют в нынешних условиях ничуть не больше шансов «послать» свои гены в будущее, чем вполне обычные люди, а длинноногие победительницы конкурсов красоты рожают в среднем не больше детей, чем те их подруги, кому выход на подиум заказан.

Таким образом, и факты, и теория свидетельствуют, как будто, против возможности продолжения естественной эволюции нашего вида.

Вероятность появления беззубого большеголового Homo sapientissimus, действительно, кажется поэтому крайне незначительной. Однако окончательно успокаиваться все же еще рано, и вот почему. Во-первых, тот факт, что за последние 30–40 тыс. лет гомо сапиенс практически не изменился внешне, в общем-то, еще ничего не доказывает. Для эволюции это срок слишком маленький, а к тому же в истории других видов гоминид тоже бывали периоды стагнации, застоя, когда на протяжении не только десятков, но и сотен тысяч лет никаких анатомических преобразований, если судить по ископаемым костям, не происходило. Во-вторых, СТЭ, как уже говорилось, конечно, лучшая из существующих теорий, но это еще не означает, что она во всем справедлива и все до конца объясняет. В конце концов, можем ли мы исключить существование каких-то факторов эволюции, не учтенных этой теорией и даже ей противоречащих? Факторов – пока не познанных, но могущих, в случае их открытия в будущем, перевернуть или сильно изменить современные представления о механизме и основных закономерностях эволюционного процесса? Давать такого рода гарантии, а потому и утверждать, что дальнейшая естественная эволюция человека в принципе невозможна, видимо, не стоит.

Впрочем, возможна она теоретически или нет, сейчас, пожалуй, уже не так важно или совсем не важно, поскольку времени на постепенные биологические изменения у гомо сапиенс, похоже, все равно не будет. Изменения окружающей среды, являющиеся результатом воздействия на нее человека, происходят настолько быстро, что при сохранении их нынешних темпов приспособиться к ним старым добрым естественным путем для большинства крупных млекопитающих, и в том числе людей, вскоре станет, если уже не стало, просто нереально. На помощь, конечно, может придти генная инженерия, а в отдаленной перспективе некоторые философы вообще предсказывают чуть ли не переход интеллекта к неорганическим формам существования, но это уже совсем другая тема.


Л.В. Вишняцкий. Человек в лабиринте эволюции. Издательство «Весь Мир», 2004 г.


Интересно

Получив травму, шимпанзе обращают­ся с пораненным местом так, что большин­ство людей испытывало бы при этом силь­ную боль; это позволяет думать, что шим­панзе, возможно, менее чувствительны к боли, чем человек. Однако значительные различия в отношении к боли обнаруживаются и у людей - представителей различ­ных культур. Чувствительность к темпера­туре у шимпанзе и человека, вероятно, одинакова: обезьяны обычно избегают па­лящего солнца и в сильную жару расслаб­ленно лежат в тени, а когда холодно - дрожат и выглядят очень несчастными.

Джейн Гудолл. Шимпанзе в природе: поведение. М., «Мир», 1992 г.

Catalog gominid Antropogenez.RU