English Deutsch
Новости
Мир антропологии

Чарльз Дарвин о своем отношении к рабству

От редактора: Среди определенной категории людей, далеких от науки, стало чуть ли не хорошим тоном обвинять Ч. Дарвина во всех смертных грехах; и в том числе приписывать ему расистские и фашистские идеи...

Ниже мы приводим цитату из знаменитой книги Дарвина «Путешествие натуралиста...». Фрагмент этот, полагаю, не требует комментариев.

«19 августа мы окончательно покинули берега Бразилии. Слава богу, мне никогда больше не придется бывать в этой стране рабства. И по сегодняшний день, если я слышу отдаленный вопль, он с мучительной живостью напоминает мне те чувства, какие я испытал,  когда, проходя мимо одного дома в Пернамбуко, слышал жалобные стоны, и мне только и оставалось думать, что там пытают какого-нибудь несчастного раба; но при этом я сознавал, что беспомощен, как дитя, и не в состоя­нии даже протестовать. Я подозревал, что то были стоны истя­зуемого раба, ибо в другом подобном случае я знал, что это было именно так. Под Рио-де-Жанейро я жил напротив одной старой дамы, которая держала у себя в доме тиски, чтобы да­вить ими пальцы своих невольниц. Я останавливался в одном доме, где молодого слугу-мулата ежедневно и ежечасно так ругали, били и мучили, что это привело бы в отчаяние и самое терпеливое животное. Я видел, как маленького мальчика, лет шести или семи, трижды ударили хлыстом (прежде чем я успел вмешаться) по обнаженной голове за то, что он подал мне воду в не совсем чистом стакане; я видел, как отец его весь дрожал от одного только взгляда своего хозяина. Все эти жестокости я наблюдал в испанской колонии, а испанцы, по общему мне­нию, обращаются с рабами лучше, чем португальцы, англичане и другие европейцы. В Рио-де-Жанейро я видел негра, который боялся отвести удар, направленный, как он полагал, ему в лицо. При мне один добросердечный человек собирался разлучить навсегда мужчин, женщин и малых детей многих семейств, про­живших вместе долгие годы. Я не стану даже упоминать о мно­гих удручающих жестокостях, о которых слышал из достовер­ных источников; я не упомянул бы даже приведенных выше возмутительных подробностей, если бы не встречал людей, ко­торые до того ослеплены природной веселостью негров, что го­товы считать рабство злом терпимым. Такие люди посещают по большей части дома высших классов общества, где с рабами, исполняющими обязанности домашней прислуги, обычно обра­щаются хорошо; но они не жили, как жил я, среди низших классов. Подобные расследователи, пожалуй, расспросят самих рабов об их положении; они забывают, что раб должен быть уж вовсе туп, если не учтет возможности того, что ответ его достиг­нет ушей хозяина.

Утверждают, что собственная выгода рабовладельца пред­отвращает чрезмерную жестокость — как будто собственная выгода хозяев защищает наших домашних животных, которые способны возбуждать ярость своих свирепых владельцев в го­раздо меньшей степени, нежели деморализованные рабы. Этот довод и вызвал благородный протест знаменитого Гумбольдта, который привел разительные примеры. Часто пытаются изви­нить рабство, сравнивая положение рабов с положением наших неимущих сограждан; если страдания наших бедняков вызы­ваются не законами природы, а нашими учреждениями, то ве­ликий грех и на нас; но я не вижу, какое это имеет отношение к рабству; на тех же основаниях можно было бы защищать употребление тисков для зажимания пальцев в одной стране, доказывая, что в другой стране люди страдают от какой-то страшной болезни. Те, кто участливо относятся к рабовладельцу и равнодушно — к рабу, никогда не ставят себя, повидимому, в положение последнего; какая унылая перспектива, нет даже надежды на перемену! Представьте себе, что над вами вечно висит опасность того, что жену вашу и ваших маленьких де­тей — существа, которые Природа даже раба побуждает на­звать своей собственностью, — оторвут от вас и продадут, подобно скоту, первому, кто подороже заплатит за них! А ведь такие дела совершают и оправдывают люди, которые испове­дуют «люби ближнего, как самого себя», которые верят в бога и молятся о том, чтобы его воля была исполнена на земле! Кровь закипает в жилах, и сердце сжимается при мысли о том, какая огромная вина за это — и в прошлом и в настоящее вре­мя— лежит на нас, англичанах, и потомках наших, американ­цах, с их хвастливыми криками о свободе; но меня утешает мысль, что мы, в конце концов, принесли большую жертву, чем какая бы то ни была другая нация, чтобы искупить свой грех...»

В путевом дневнике Ч. Дарвин добавляет:

«Положение огромного количества рабов, живущих в Бразилии, должно интересовать всякого приезжего. Проходя по улицам, интересно наблюдать число племен, которые можно распознавать по различным украшениям, вырезанным на их коже, и по разнообразным выражениям. Этой-то многочисленностью племен и определяется безопасность страны. Рабы должны сноситься между собой по-португальски и потому не объединены. Я убежден, что, в конце концов, они захватят власть в свои руки. Я сужу об этом, исходя из их численности, их прекрасных атлетических фигур (особенно если сравнивать их с бразильцами), что свидетельствует о том, что они находятся в родном для них климате, и на основании их высоких умственных способностей, которые чрезмерно недооцениваются; они активные работники во всех необходимых ремеслах. Если число свободных чернокожих будет увеличиваться (что необходимо должно иметь место) и недовольство своим неравноправным положением по сравнению с белыми среди них станет усиливаться, то эпоха всеобщего освобождения не за горами».

Чарлз Дарвин. Путешествие натуралиста вокруг света на корабле «Бигль». Москва, ГИГЛ, 1953 г., с. 527-528, 538.


Catalog gominid Antropogenez.RU