English Deutsch
Новости
Мир антропологии

Смерть сына не сломила Томаса Гексли

В личном дневнике Гексли — на чистом месте сразу же под записью о рождении первого ребенка — появи­лись новые знаменательные строки:

Томас Генри Гексли / Thomas Henry Huxley (1825-1895)
Томас Генри Гексли / Thomas Henry Huxley (1825-1895)

«20 сентября 1860 года.

И вот этого ребенка, нашего Ноэля, нашего первен­ца, который почти четыре года был нам утешением и от­радой, в два дня унесла скарлатина. Неделю назад мы с ним возились и играли как ни в чем не бывало. В пят­ницу его головка с блестящими синими глазами, со спу­танными золотистыми кудрями весь день беспокойно ме­талась по подушке. В субботу вечером, пятнадцатого чис­ла, я внес сюда в кабинет его холодное, неподвижное тельце и положил на то самое место, где я сейчас пишу. Сюда же в воскресенье ночью пришли мы с его матерью свершить священный обряд прощания».

Нет сомнений, что Гексли получал много писем с изъявлениями соболезнования и писал ответы, одни бо­лее сдержанные, другие менее, а в общем такие, как по­лагается. Но одно письмо взволновало его до самых глу­бин души, исторгнув из нее настоящую исповедь, горя­чее оправдание своей веры — или, точней, своего неве­рия. Письмо было от совершенно постороннего человека: преподобного каноника Кингсли — романиста, поэта, авто­ра памфлетов и капеллана ее величества. Письмо, кото­рое Кингсли прислал в знак соболезнования, не сохрани­лось. По-видимому, он откровенно признался, что сам не мог бы перенести утрату любимого существа без твер­дой уверенности, что встретится с ним в иной жизни. По счастью, у него такая уверенность есть. Сильно раз­витое в человеке ощущение личности есть доказатель­ство того, что личность непреходяща. Возможно, Кингсли еще коснулся своих былых сомнений и внутренней борьбы, очень схожих с теми, какие пережил в юности Гексли, а также утешений, которые приносят работа и счастливая супружеская жизнь. И безусловно, с удвоен­ной прозорливостью писателя и родственной натуры он угадал душевное состояние Гексли в эту минуту горе­стного потрясения. Гексли отвечал:

«Мои убеждения в тех вопросах, о которых Вы гово­рите, их приятие или неприятие выношены за долгое время и имеют прочные корни. Правда, тяжкий удар, который на меня обрушился, как будто поколебал их до самого основания, и, живи я на два-три столетия рань­ше, я мог бы, верно, вообразить, что надо мною и над ними глумится дьявол и допытывается, много ли я выгадал, лишив себя надежд и утешений, к которым прибегает большая часть человеческого рода. На это у меня был и есть один ответ: «Нечистый! Истина превыше любой выгоды». Я перебрал вновь все, на чем зиждется моя вера, — и я говорю: пусть у меня одно за другим отни­мется все: жена, дитя, доброе имя, слава я все равно не буду лгать».

Уильям Ирвин. Дарвин и Гексли. М., «Молодая Гвардия», 1973 г., с. 156-157.


Интересно

Когда в 1817 г. с корабля спускали лошадь для короля Помаре, канаты лопнули, и ло­шадь упала в воду; туземцы [таитяне] немедленно спрыгнули за борт и своими криками и тщетными усилиями помочь животному чуть не утопили его. Но как только лошадь добралась до берега, все население бросилось бежать, стараясь спрятаться от этой «носящей человека свиньи», как они окрестили лошадь.

Чарлз Дарвин. Путешествие натуралиста вокруг света на корабле «Бигль». Москва, ГИГЛ, 1953 г.,  с. 441.

Catalog gominid Antropogenez.RU