English Deutsch
Новости
Достающее
звено

О «верхнепалеолитическом полиморфизме»

Фрагмент из книги:
Достающее звено
Достающее звено

Специально для портала "Антропогенез.РУ". 
Авторский проект С.Дробышевского.  Электронная книга даст читателям базовую информацию о том, что известно современной науке о древней родословной человека.

Всё выше сказанное имеет прямое отношение и к проблеме так называемого "верхнепалеолитического полиморфизма": среди наличных плейстоценовых черепов мы не можем объективно выделить определённые расы (кроме прочего, конечно, из-за фрагментарности наличных данных – находки разделены десятками километров и тысячами лет). Эта ситуация привела к тому, что многие исследователи постулировали, что в верхнем палеолите процесс формирования рас "не завершился", комплексы расовых признаков оставались "недифференцированными" или "не успели сформироваться". А вот после окончания последнего оледенения формирование рас "завершилось", они стали "оформленными".

Черепа Сунгирь 1 (вверху) и Сунгирь 2 (внизу). Верхнепалеолитический полиморфизм?
						Фото С.В. Дробышевского  специально для портала Антропогенез.RU
Черепа Сунгирь 1 (вверху) и Сунгирь 2 (внизу). Верхнепалеолитический полиморфизм?
Фото С.В. Дробышевского специально для портала Антропогенез.RU

Фоном таких рассуждений стоит "неоформленный" кроманьонец... И это при том, что многие тысячи лет кроманьонцы жили на тех же территориях, что и после окончания оледенения, подвергаясь, кстати, гораздо более мощному прессу отбора и не испытывая недостатка в генетико-автоматических эффектах.

Гораздо вероятнее, в разнородности верхнепалеолитических людей повинна не их непонятная "недифференцированность", а просто тот факт, что ни одна группа не получала очевидных преимуществ перед другими.

Все были охотниками-собирателями, гонялись кто за зебрами, кто за сайгаками, и никакая популяция не могла расплодиться настолько, чтобы претендовать на звание "большой" расы. Только с неолита, с появлением эффективного земледелия отдельные коллективы начали катастрофически расти и захватывать огромные ареалы. Вероятно, с неолита в целом возросла и миграционная активность. Конечно, люди не сидели на месте во все времена, иначе они не заселили бы всю планету ещё в палеолите. Но с неолита появилась необходимость в обмене материалами и продуктами, чуть позже появились и эффективные способы передвижения в виде верховых лошадей, повозок и кораблей. Всё это приводило к более активному смешению и, в итоге, – нивелировке антропологических типов. Полиморфизм сохранялся на "периферии", но это не значит, что там сохранялись в неизменности древние архаичные варианты. Там сохранялось МНОГО вариантов, но сами они постоянно менялись, причём, вероятно, быстрее, чем "большие" расы, численность представителей которых не давала возможности закрепиться новым признакам.

Надо думать, с этим же связаны и сложности классификации и таксономической дифференциации "периферийных" рас. Обычно американоидов, австралоидов, меланезийцев, айнов и южноафриканцев поминают как довольно морфологически однообразные совокупности, не расчленяющиеся на чёткие расовые подразделения малого порядка. Ситуация довольно странная, поскольку огромный суммарный ареал и значительная изоляция множества локальных групп неизбежно должны были привести к появлению великого множества вариантов. Простое разглядывание фотографий, например, только бразильских индейцев показывает их великую разнородность. В том-то и проблема!

Кажущееся однообразие индейцев, австралийцев, меланезийцев, "койсанов" – результат, во-первых, плохой их изученности, а во-вторых, – неимоверной вариабельности мелких групп, при отсутствии закономерного географического распределения признаков.

Невозможно выделить объективные малые расы, скажем, австралоидов, поскольку каждая мелкая группа отличается от соседних, быстро меняется во времени, а распределение признаков мозаично. Сотни и тысячи мелких популяций непрерывно подвергаются действию генетико-автоматических процессов, частоты признаков меняются от поколения к поколению, более-менее постоянными остаются лишь адаптивные черты, которые и позволяют говорить о единстве этих рас. Потому, например, полинезийцы оказываются довольно однородными по признакам внешности – в основе адаптивным, но крайне разнородными по параметрам формы мозговой коробки – довольно безразличным для выживания; абсолютно то же самое можно повторить про арктическую расу. Признаки на "периферии" могут снивелироваться в пределах небольшой территории, но, скажем, в Меланезии из-за мощнейшей социальной изоляции этого не происходит даже в пределах одного острова, что уж говорить о масштабах континентов.

Конечно, не стоит понимать вышесказанное в том смысле, что расы вообще понятие произвольное, что рас реально нет, а есть просто множество конкретных популяций, хотя такая точка зрения весьма популярна среди западных генетиков. Всё же группы популяций закономерно группируются по своим наследуемым признакам в общности, возникшие на определённой территории и имеющие единую историю – расы.

Просто картина расовой изменчивости человека и истории рас не так проста, как её часто пытаются представить.

Дальше: Некоторые выводы
Назад: О негрской и меланезийской расах

28 января - АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ в Санкт-Петербурге

Интересно

Когда [шимпанзе] Рафаэль не проявлял большого интереса к пище, то в качестве «награды» использовали живую кошку, помещенную в ящик и выскакиваю­щую из него каждый раз после того, как крышка открывалась. Это был для шимпанзе очень сильный раздражитель.

Ян Дембовский, Психология обезьян, М., «Издательство иностранной литературы», 1963 г., с. 141.

Catalog gominid Antropogenez.RU